Что такое кипа: Недопустимое название — Викисловарь

Содержание

Что такое кипа — ермолка, еврейский головной убор?

Кипа, или Ермолка — еврейский головной убор для мужчин. Название «кипа» произошло от евр. слова, которое может означать купол здания, «верхушку» или какое-либо «покрытие» вообще (например: совр. «Железный купол» — на иврите звучит как «Кипат а-барзель»). Постоянное ношение кипы и головного убора вообще изначально не являлось законом иудаизма, однако, традиции покрывать голову — много сотен лет: еще в Пятикнижии есть повеление священникам-коэнам носить головной убор во время их служения в Храме. Сегодня обычай покрывать голову — в первую очередь, при произнесении благословений, во время молитв и других служб — укоренился в качестве общепринятого в иудаизме, и кипа стала отличительной особенностью любого религиозного иудея: религиозные евреи носят кипу в течение всего дня как напоминание о Всевышнем и как символ богобоязненности. С большой долей вероятности можно утверждать, что головные уборы священников в христианстве — например, кардинальские шапочки — заимствованы из иудаизма.

Сегодня можно найти кипуна любой вкус

Обычай прикрывать голову, как уже упомянуто, восходит к древнейшим временам. Наши мудрецы запретили ходить нам с непокрытой головой, чтобы мы постоянно помнили о том, что над нами — Всевышний, что мы склоняемся перед Ним, покорно принимая на себя Его волю.

Со временем ношение головного убора стало характерным признаком еврея — как мезуза на дверях еврейского дома, как празднование Субботы, ношение цицит и посещение миквы, особого ритуального бассейна. Все эти признаки принадлежат исключительно евреям и выделяют их из среды остальных народов.

Ношение кипы свидетельствует о принадлежности к народу, выполняющему заповеди Всевышнего. Даже мальчик моложе 13 лет, на котором еще не лежит обязанность выполнять заповеди [см. материал Бар мицва], носит кипу, и ответственность за это лежит на его родителях. К ношению кипы приучают с возраста, когда мальчик начинает ходить.

Женщины тоже обязаны покрывать голову, но по другой причине. Посторонний мужчина не должен видеть волосы замужней женщины. Если она их не закрывает, то считается, что тем самым она нарушает законы женской скромности. Поэтому замужние женщины носят платки на головах, а в некоторых общинах — парики. Головной убор женщина надевает со свадьбы. До свадьбы такой обязанности нет.

В трактате Шабат [в Талмуде] написано, что, смиренно покрывая голову, еврей улучшает свои душевные качества.

Как кипа держится на голове? • Arzamas

И еще 7 вопросов о еврейской традиции. Отвечает гид Еврейского музея Екатерина Кузнецова

Правда, что у евреев сейчас другой год?

Да, абсолютно верно — сейчас идет 5780 год  2020 год по григорианскому календарю — это 5780 год по еврейскому.. Евреи ведут летоисчисление от сотво­рения мира — мир был сотворен 5780 лет назад. Евреи живут по лунно-солнечному календарю.

Месяц равняется 29 или 30 дням, и в итоге получается, что в году 354 дня. Но для того, чтобы 354 дня лунного календаря как-то соче­тались с 365 днями солнечного, добавляются високосные годы. Но не такие високосные годы, к которым мы привыкли, живя по григорианскому солнеч­ному календарю, когда високосный год — это всего лишь наличие 29 фев­раля. Еврейский високосный год означает, что в году добавляется дополни­тельный месяц. В лунно-солнечном календаре — 19-летний цикл, и семь годов из 19 лет — ви­со­косные. Это 3, 6, 8, 11, 14, 17 и 19-й годы.

В Израиле пользуются григорианским солнечным календарем, но и еврейский календарь тоже используется. Это рели­гиозный календарь. Например, празд­ники отмечают по еврейскому календарю, и, так как это лунно-солнечный календарь, они всегда приходятся на разное время.

Как кипа держится на голове?

Студенты изучают Талмуд. Нью-Йорк, 1960 год© Bettmann / Getty Images

Кипа — легкая шапочка, традиционный еврейский мужской головной убор, — на голове держится за счет своей формы и размера. Чаще всего это матер­чатые или тряпичные кипы. Если кипа легкая, жесткой формы, изготовлена из сукна или из бархата, то для ее ношения может потребоваться какой-то девайс. Обычно таким девайсом становится женская заколка. Но вообще, правильно подобранная кипа хорошо сидит на голове и не слетает. Гораздо интереснее, как кипа держится на лысой голове: либо она очень хорошо подобрана, либо это специальная кипа с силиконовой прозрачной полоской по окружности. Такую полоску можно увидеть, например, на женских чулках.

Правда ли, что женщины-еврейки всегда носят парик?

Нет, еврейки не всегда носят парик. Парик носят религиозные еврейские замуж­ние женщины. Согласно еврейской традиции, волосы замужней еврейки может видеть только ее муж, поэтому голова покрывается каким-то головным убором. Это может быть платок, шляпка, шапочка или косынка, а также парик, который приравнивается к головному убору. Некоторые еврейские женщины, которые носят парики, очень коротко стригутся или иногда даже бреются налысо для того, чтобы этот парик было удобнее носить.

Зачем евреям локоны на висках и веревки на одежде?

Сначала разберемся, как называются локоны на висках и что это за веревки на одежде. Локоны на висках — это пейсы, а веревки на одежде называются цицит. Обычно они крепятся к специальному элементу ритуального гарде­роба — талиту. Большой талит — это молитвенное покрывало, которым еврей накрывается во время молитвы, а нижний, или малый, талит — это предмет, похожий на безрукавку, который надевается под одежду. Кисти цицит крепятся по краям талита. На кистях есть узлы, и ношение цицит должно напоминать еврею о существовании 613 заповедей.

Существует такой метод анализа еврейского текста — гематрия, согласно кото­рому у каждой буквы в иврите есть свое числовое значение. Так вот, гематрия слова «цицит», то есть числовое суммарное значение слова «цицит», равняется примерно 600. К нему прибавляют коли­чество узлов, количество ниточек — и в итоге получается 613. Вы перебираете нити, натыкаетесь на эти узелки и вспоминаете, что есть 613 запо­ведей, что вы еврей и должны их выполнять.

1 / 2

Мужчина в талите. Начало XX века© Hulton Collection / Corbis via Getty Images

2 / 2

Два еврейских мальчика. 1998 год© Antoine GYORI / Sygma via Getty Images

Про пейсы. На самом деле в Торе не сказано, что еврей должен отращивать длин­ные локоны на висках и даже завивать их каким-то особенным способом, как мы это часто видим. В Торе сказано, что во время стрижки или обрития головы нужно не трогать волосы на висках. То есть это просто часть религиоз­ной традиции, и также это стало способом идентификации еврея и еврейской самоидентификации.

Что такое штетл?

Штетл — это небольшое полугородское поселение в Восточной Европе, пре­иму­щественно с еврейским населением. Нам с вами штетл известен, скорее всего, как еврейское местечко, это понятие стало своеобразным синонимом традиционного образа жизни восточноевропейского еврея. Жизнь штетла подчиняется еврейским религиозным законам.

Это значит, что в субботу штетл замирает. Там обязательно есть развитая еврейская инфраструктура: синагога, хедер (школа для еврейских мальчиков), миква (бассейн для ритуаль­ного омовения) и так далее. Там есть раввин, есть шохет — это резник, который занимается ритуальным убоем скота, там обязательно есть кошерная лавка. В штетле нет пахотной земли — там не занимаются сельским хозяйством, есть небольшие приусадебные участки и можно держать скотину.

Местечко Броды. Литография Карла Ауэра. 1830-е годыWikimedia Commons

Многие известные еврейские фамилии происходят от названия еврейских местечек. Например, Бродский — из местечка Броды, Сатановский — из местечка Сатанов, и так далее.

Само слово «штетл» происходит от немец­кого корня Stadt, что значит «город», и к нему прибавляется уменьшительно-ласкательный суффикс на идише — «л» или «ле», — получаем буквально «городок». То же самое значит и слово «местечко» — оно происходит от славянского корня «место», «място», что значит «город», и к нему также прибавляется уменьшительно-ласкательный суффикс — получается «городок».

Местечки были практически стерты с лица земли событиями середины ХХ века, Второй мировой войной. Какие-то местечки оста­лись как небольшие городки или поселки городского типа.

Пурим связан с 8 Марта?

Мне кажется, это из разряда каких-то самых шокирующих гипотез. Я думаю, этот вопрос был задан потому, что несколько раз в музее мы отмечали Пу­рим — это праздник-карнавал, самый веселый праздник еврей­ского календаря; отмечали мы его с большим размахом, и празднование Пурима выпадало на 8 Марта.

Что такое хала и чем она отличается от батона?

Халы на рынке Кармель в Тель-Авиве© Michael Jacobs / Art in All of Us / Getty Images

Хала — это традиционный еврейский праздничный хлеб. Он может быть круглый или в форме косички, субботняя хала — это обычно плетеная косичка. От других хлебо­булочных изделий хала отличается в первую очередь кошер­ностью  То есть хала приготовлена в соответствии с еврейскими религиозными традициями и употребление ее в пищу не противоречит канонам иудаизма. , составом и симво­ли­ческим значением. Две халы на суббот­нем столе символизируют двойную порцию манны небесной, которую Господь посылал евреям во время их сорокалетнего скитания в пустыне. Двойная порция посы­лалась в канун субботы для того, чтобы евреи в субботу не собирали манну, да и сам Господь в этот день отдыхает. Другой известный еврейский хлеб — это маца, пресные лепешки, и от халы он очень сильно отличается. В состав мацы входят только мука и вода. Этот хлеб употребляется в праздник Песах, когда запрещено употреб­ление квасного, то есть дрожжевого, поэтому во время Песаха едят вот такой пресный хлеб.

Ханука — это еврейское Рождество?

Нет, Ханука — это еврейский праздник огней или света. Празднуется он в па­мять о хану­кальном чуде, которое произошло во II веке до нашей эры в Иеру­салиме. В то время Иудея находилась под владычеством Селев­кидской дер­жавы, и император этой державы Антиох Епифан проводил политику эллини­зации — он насаждал греческий язык, грече­скую культуру, и Второй Иеруса­лимский храм  Иерусалимский храм — центр религиозной жизни евреев. Разрушен в 70 году и, согласно пророчествам, будет восстановлен с приходом Мессии. был осквернен — там было устроено святилище Зевса. В ре­зуль­­тате всего этого вспыхивает еврейское восстание, так называе­мое восста­ние Маккавеев. Храм был освобожден, очищен от идолов, и должно было восста­новиться храмовое богослу­жение. А для этого нужно было восста­новить храмовую менору — семисвечник, один из важнейших символов иуда­изма. Ее нужно было зажечь, но в храме был обнаружен всего один кувшин освящен­ного масла для меноры. И случилось ханукальное чудо: масла, которое было в кувшине, хватило на восемь дней горения этого семисвеч­ника — ровно столько, сколько потребо­валось для изготовления нового освященного масла. С тех пор во время праздника Хануки зажигается ханукальный светильник. Это восьмисвечник, он очень похож на менору, но там восемь свечек и еще одна дополни­тельная — шамаш, от которой зажигаются остальные свечки. В тече­ние восьми дней Хануки зажигается по одной свечке в день.

Дети зажигают свечи в ханукальном светильнике. 1971 год © Spencer Grant / Getty Image

Такая курьезная путаница возникает из-за календарной близости Хануки к католи­ческому Рождеству, и с этим же связан успех праздника Хануки и его популярность. Восемь дней Хануки обычно выпадают на вторую половину декабря, и в некоторых западных странах, в которых Рождество отмечается с размахом, это государственный праздник. В массовой почтовой рассылке там, например, поздравляют не с Рождеством и Новым годом, а с зимними праздниками.

другие материалы на эту тему

 

11 вопросов про иудаизм

Чем Талмуд отличается от Библии, а бар-мицва от брит-милы

 

Чем синагога отличается от храма и церкви

Объясняет историк Владимир Левин

 

Что значит шестиконечная звезда

Еврейский символ, амулет от демонов и вывеска для пивной

 

Зачем евреям делают обрезание?

И еще 6 вопросов об иудаизме

 

Курс «История евреев»

 

Курс «Идиш: язык и литература»

ПАРТНЕРЫ ПРОЕКТА

КИПА — Что такое КИПА?

Слово состоит из 4 букв: первая к, вторая и, третья п, последняя а,

Слово кипа английскими буквами(транслитом) — kipa

Значения слова кипа.

Что такое кипа?

Кипа

Кипа, крупная упаковочная мера текстильного сырья — хлопка, шерсти, тряпья и др. Имеет форму четырёхгранной призмы или (реже) цилиндра. При упаковке в К.

БСЭ. — 1969—1978

КИПА Владимир

КИПА Владимир, звукорежиссер. 1977 УСАТЫЙ НЯНЬ 1978 ЗЛОЙ ДУХ ЯМБУЯ 1980 ОГАРЕВА, 6 1980 ПЕТРОВКА, 38 1981 РОЖДЕННЫЕ БУРЕЙ (см. РОЖДЕННЫЕ БУРЕЙ (1981)) 1982 ОДНОЛЮБЫ 1982 ОТЦЫ И ДЕДЫ.

Энциклопедия кино. — 2010

Кип (мифология)

Кип — римский герой, легенду о котором приводят Овидий и Валерий Максим и которая связана со знаком на римских воротах (porta Raudusculana, которые находились между Porta Naevia и Porta Lavernalis, из них вела дорога на Остию).

ru.wikipedia. org

Кипа (головной убор)

Кипа́, или Ермо́лка (иврит: כִּיפָּה кипа́, мн.ч. кипот, идиш: יאַרמלקע я́рмлке) — традиционный еврейский мужской головной убор.

ru.wikipedia.org

Кинкл, Кип

Кипленд «Кип» Филип Кинкл (англ. Kipland Philip «Kip» Kinkel, род. 30 августа 1982 года) — американский преступник, который в возрасте пятнадцати лет 20 мая 1998 года убил своих родителей…

ru.wikipedia.org

Русский язык

Ки́п/а.

Морфемно-орфографический словарь. — 2002

Примеры употребления слова кипа

По предварительным сообщениям, премьера кипа состоится в мае текущего года.

На мой взгляд, банковская карта как продукт гораздо более безопасна, чем кипа наличных, потому что наличные вы можете потерять, у вас их могут украсть, вы о них можете забыть.


  1. кипарисный
  2. кипарисовый
  3. кипарис
  4. кипа
  5. кипевший
  6. кипение
  7. кипень

Контрольно измерительные приборы КИПиА — Что такое Контрольно измерительные приборы КИПиА?

КИПиА —  общее название средств измерений физических величин веществ, приборов для автоматизации процессов и производств.

КИПиА — контрольно измерительные приборы и автоматика (КИП и А), общее название средств измерений (СИ) физических величин веществ, приборов КИП и А для автоматизации процессов и производств.

Классификация контрольно измерительных приборов КИПиА

Классифицировать контрольно-измерительные приборы (КИП и Автоматика) можно по измеряемым физико-химическим параметр среды или качественно количественным показателям измеряемой среды — это температура, давление, влажность, расход и т. п. из этих параметров формируются названия классов измерительных приборов:

Датчики температуры, термометры
Манометры, датчики давления
Датчики расхода, Расходомеры
Уровнемеры
Газоанализаторы
СИ Ионизирующего излучения
СИ Геометрических величин
СИ Массы,силы, твердости
СИ физико-химического состава и свойств
СИ Акустических величин
СИ электрических и магнитных величин

Термометр — это прибор для определения температуры веществ. По принципу действия термометры можно классифицировать на:

Жидкостные
Расширения
Термопреобразователи сопротивления
Термоэлектрические преобразователи
Пирометры
Тепловизоры
Термометры цифровые

Датчик давления — это прибор, физические параметры которого изменяются в зависимости от давления измеряемой среды. По техническим характеристикам датчики давления можно классифицировать на:

Датчики перепада давления
Датчики избыточного давления
Датчики давления
Манометры электроконтактные
Датчики абсолютного давления
Манометры
Тягонапоромеры
Реле давления

Расходомер — это прибор, для определения массового или объемного расхода жидкостей, газов или пара. По принципу действия расходомеры можно классифицировать на:

Вихревые
Переменного перепада давления
Переменного уровня
Обтекания
Тахометрические
Кориолисовые
Тепловые
Электромагнитные
Ультразвуковые
Корреляционные

Уровнемер — это прибор, предназначенный для определения уровня в открытых или закрытых резервуарах, бункерах, хранилищах и других емкостях. По принципу действия уровнемеры можно классифицировать на:

Микроволновые
Ультразвуковые
Гидростатического давления
Сигнализаторы уровня
Поплавковые

Наряду с ними также в автоматизации процессов и производств используются и другие приборы и датчики КИПиАтакие как:

Газоанализаторы
СИ Ионизирующего излучения
СИ Геометрических величин
СИ Массы,силы, твердости
СИ физико-химического состава и свойств
СИ Акустических величин
СИ электрических и магнитных величин

Незачет за кипу

Ключевые моменты программы:

— Светскость образования не в том, что все светские, а в том, что школа не занимается религиозной или антирелигиозной индоктринацией. Но религиозные ученики остаются, и их свободу носить что-либо нельзя ограничить ничем, кроме федерального закона;

— Антисемтизм в России отчасти заменяется антиисламизмом. Есть много примеров того, когда люди, декларирующие свои либеральные взгляды, не могут скрыть страха перед исламом или откровенной исламофобии;

— Поскольку с хиджабом часто борются на уровне школ и на уровне околоофициальной риторики, то мусульмане прежде всего борются за хиджаб в школах — это становится символической борьбой;

— В целом российское общество, по крайней мере, на уровне российских мегаполисов, меняется в сторону толерантности и мультикультурализма.

Сергей Медведев: На минувшей неделе на географическом факультете МГУ преподаватель отказался принимать экзамен у студента в кипе, сказав ему: «Либо выйдите из аудитории, либо снимите кипу». Подробности в сюжете нашего корреспондента Антона Смирнова.

Антон Смирнов: Хиджаб, кипа, скуфья, никаб, талит, колпак – вот далеко не полный список религиозных атрибутов, которые можно увидеть в современном мегаполисе, особенно в таком многоконфессиональном городе, как Москва.

Внешний вид ортодоксального мусульманина, иудея или христианина едва ли вызовет удивление среди прохожих

Внешний вид ортодоксального мусульманина, иудея или христианина едва ли вызовет удивление среди прохожих. Кажется, город преодолел период «культурного обмена». Хотя еще совсем недавно Москва кипела ксенофобскими настроениями — тут и акции «Хватит кормить Кавказ!» и нападения на мигрантов, и бесконечные «русские марши». На этом фоне особенно странно выглядит история Леви Бороды, студента МГУ, у которого преподаватель отказался принимать экзамен, потому что он пришел сдавать его в кипе. Эта история вызвала резкую реакцию в медиа и интернете, но число тех, кто старался оправдать действия преподавателя, было невелико. Все это показывает, что, несмотря ни на что, Москва становится более открытым городом.

Сергей Медведев: У нас в гостях Александр Верховский, директор Информационно-аналитического центра «Сова», и Денис Соколов, директор Исследовательского центра RAMCOM.

Особый цимес этой ситуации в том, что этот студент потом рассказал: он в связи с Йом-Киппуром хотел отпроситься с занятий по физкультуре, и преподаватель посоветовал ему покреститься. Насколько такие случаи типичны для сегодняшней Москвы и других российских мегаполисов?

Александр Верховский: Я думаю, это случается сравнительно редко. С иудеями, которые носят какие-то видимые признаки своего иудейства, это случается совсем редко. Чаще это случается с мусульманками, которые носят более или менее закрытый платок. Но все равно, насколько нам известно, таких случаев в больших городах не очень много. Люди постепенно привыкают. И это чаще регулируется на местном уровне и не доходит до скандала.

Сергей Медведев: А можно фотографироваться на паспорт в хиджабе, в кипе?

Александр Верховский: В кипе точно можно. Собственно, для фото на паспорт требуется, чтобы там были открыты какие-то определенные части головы, чтобы человека можно было опознать.

В платке, который закрывает уши, можно фотографироваться на паспорт

В прошлом десятилетии было судебное дело. Несколько женщин в Татарстане, если не ошибаюсь, долго судили и, в конце концов, они выиграли дело: да, в платке, который закрывает уши, можно фотографироваться на паспорт.

Сергей Медведев: Вернемся к этому случаю. Преподаватель Вячеслав Бабурин, как утверждают коллеги, — человек старых коммунистических, взглядов. Он сослался на то, что существует Устав университета, согласно которому, во-первых, нельзя находиться в аудитории в верхней одежде и головных уборах, во-вторых, запрещено использование таких религиозных символов, как кипа, хиджаб, крест на груди. Насколько здесь можно следовать букве закона?

Денис Соколов: Есть Устав университета, но есть и законы РФ. И если Устав им противоречит, то действуют законы. Здесь вопрос личного решения на местном уровне, это такой феномен делегированной власти. На мой взгляд, это как-то перекликается с заявлением Владимира Владимировича о том, что 146 миллионов попали под санкции. Это к тем самым пирамидам, то есть он, да и не только он, наверное, видит страну в виде таких пирамид, которые расходятся от великих людей, попавших под санкции, и все-все-все с ними поднимутся. Это такой единый народ, такая корпоративная страна. Эта корпоративность предполагает, что каждому следующему уровню делегируется какой-то кусочек этой власти.

И вот человек с этим кусочком власти видит, что к нему приходит студент в кипе, и чувствует в этом какую-то крамолу, какой-то вызов делегированной ему власти. Он же не позволяет себе приходить к ректору в кипе или в трусах, так почему студент может позволять себе приходить как-то не так? Если я прихожу к правителю, пятясь задом или сгибаясь в три погибели, значит, следующий уровень тоже должен как-то так проявлять уважение ко мне. А дальше это можно объяснить Уставом университета, какими-то модерновыми идеями еще из Советского Союза, как угодно, тем не менее, это некая обида за нарушение субординации.

Есть Устав университета, но есть и законы РФ

А почему я связал это с 146 миллионами, которые потерпели от санкций? Потому что, если я не считаю себя потерпевшим от этих санкций, то я тоже как-то нарушаю эту субординацию.

Сергей Медведев: Нарушены традиционные статусные иерархии – студент позволил себе то, что низшему по рангу не позволено.

Тем не менее, глядя на Францию или Бельгию, я понимаю, что это далеко не надуманная проблема — ношение религиозных символов в публичном пространстве и в особенности в госучреждениях. Скажем, сейчас в московских школах есть целые классы, где половина — девочки в хиджабах.

Александр Верховский: Существует понятие светскости общества, секулярности. Но на самом деле это не одно понятие. И если спросить людей: «Светское ли государство Франция?» Все скажут: «Светское!» А Германия – светское? Тоже светское, но они разные. Вот эта суперсекулярность во Франции явно отличается от той секулярности, которая есть в Германии, в Штатах, у нас. Поэтому нельзя сказать, что есть какой-то стандарт. Ему невозможно соответствовать, потому что его нет.

Но есть Федеральный закон о свободе совести. И в нем прямо написано, что ограничения на свободу совести, конечно, могут устанавливаться, как на любую конституционную свободу, но они должны устанавливаться Федеральным законом, а вовсе не установлением ректора или еще кого-то. Понятно, что все равно в законе в одной фразе все не охватишь. Поэтому я бы так сказал, что если ученик приходит в кипе или с дуршлагом на голове, если он поклонник Летающего макаронного монстра, то это его реализация свободы совести. И никакого покушения на светскость образования тут нет.

Сергей Медведев: В Австрии недавно человек сфотографировался на паспорт с дуршлагом на голове и доказал через суд свое право на это.

Существует понятие светскости общества, секулярности

Александр Верховский: Правильно сказал Денис, что тут есть какая-то отсылка к советской норме про отделение школы от церкви. Некоторые даже верят, что у нас это до сих пор написано в Конституции, но там это не написано. Светскость образования не в том, что все светские, а в том, что школа не занимается религиозной или антирелигиозной индоктринацией. Но религиозные ученики никуда деться не могут, и их свободу носить что-либо, по идее, нельзя ограничить ничем, кроме Федерального закона.

Есть же классический кейс ЕСПЧ – «Лаутси против Италии» (про распятие в школе). Причем Европейский суд решал дело дважды, и во второй раз решил не так, как в первый. Окончательное решение было такое, что распятие в школе настолько интегрировано в местную культурную традицию, что оно не должно рассматриваться как нарочитая индоктринация, и тем самым оно не покушается на светскость. Понятно, что эту грань четко не проведешь, и в современном мире, по крайней мере, в мегаполисе невозможно сказать четко, что здесь есть наша культурная традиция, и легко отделить ее. Многие традиции уже смешаны.

Денис Соколов: Есть даже драматичные случаи. В одних селах в Дагестане, где все ходят в мечети, где религиозное возрождение произошло в начале 90-х годов, все девушки ходят в школу в платках. А в другом селе, где при Советской власти секуляризация шла глубже, все ходят без платков, и вдруг кто-то начинает ходить в платке. И вот здесь возникает конфликт между директором школы или каким-то членом преподавательского состава и той группой, которая пытается защитить право своих дочерей надевать в школу хиджаб. И здесь все перемешивается. Директор школы еще с той, советской позиции отделяет школу от религии. К этому прибавляется его личный конфликт или конфликт одной группы в селе с другой группой. Я не могу сказать, что это религиозный конфликт: он политический, бытовой и религиозный одновременно, да и социальный тоже.

Были случаи, когда директора школы убивали из-за того, что он запрещал носить хиджабы

Часто к этому добавляется еще одна история – имам старой школы, чувствующий опасность от этих новых людей, которые более грамотны в исламе и забирают у него молодежь, тоже вносит свою лепту в борьбу с идеей носить хиджабы в школе. И в итоге на ровном месте возникает конфликт. Даже были случаи, когда директора школы убивали из-за того, что он запрещал носить хиджабы. И нельзя сказать, что из Москвы пришла команда отменить хиджабы.

Сергей Медведев: Да, здесь действительно очень многое решается на месте.

Денис Соколов: То же самое было в Ставропольском крае, когда хиджабы вдруг стали символом борьбы с целой религиозной группой, в результате которой было ликвидировано больше десяти религиозных деятелей. Они погибли на протяжении нескольких лет, и эти убийства так и не раскрыты. Это решение вопроса нетрадиционного ислама, которое на Северном Кавказе часто происходит именно так.

Сергей Медведев: А иконы в классах — это возможно в России?

Александр Верховский: Если в логике этого решения Европейского суда, то – нет, ведь распятие в итальянской школе, грубо говоря, висело всегда.

Сергей Медведев: Или, скажем, крест над входом в школу уже архитектурно интегрирован.

Александр Верховский: Дело не в том, что именно там интегрировано. Европейский суд про это распятие говорил не потому, что это именно распятие (это могло быть что угодно другое), а потому, что это было частью культурного декора для всех поколений. Если там повесить что-то новое, вот тут возникает другая ситуация.

Понятно, что это все довольно туманно. Но вот эта ситуация с какой-то религиозной или антирелигиозной инновацией всегда сопровождается конфликтом. Хорошо, если этот конфликт остается локальным, между двумя группами людей. Но если это помещается в более широкий контекст государственной безопасности, то в дело вовлекаются другие силы. И это не по чьей-то злой воле, это происходит естественным образом.

Светскость образования в том, что школа не занимается религиозной или антирелигиозной индоктринацией

Известная история про хиджабы, аналогичная ставропольской, но менее драматичная (там не было убийств), происходила в Мордовии, где в некоем селе было много салафитов. В старые времена какие-то салафиты оттуда уехали воевать в Афганистан. Но государство на местном уровне эту историю, конечно, запомнило.

Различать салафитов, которые собираются воевать, и салафитов, которые не собираются воевать, довольно затруднительно, а многим просто и совсем не хочется. Эти люди воспринимаются как группа риска. Но поскольку это риск про государственную безопасность, этим занимаются люди, ответственные за госбезопасность. Профилактически арестовать все это село они не могли, и возникла смелая идея – запретить девочкам ходить в хиджабах, потому что хиджабы, в отличие от традиционных деревенских платочков, носили салафитские девочки. И результат просто превзошел всякие ожидания – там начался многолетний конфликт, который доходил до Верховного суда. Местные мусульмане проиграли.

Денис Соколов: В него была вовлечена вся исламская умма.

Александр Верховский: И на местном уровне был очень странный промежуточный финал: в этом самом селе, которое было как бы источником опасности, школу превратили в школу с национально-культурным компонентом. И там стало можно ходить в платочках, начиная с какого-то класса, а в остальной Мордовии — нельзя. Это нонсенс! Мордовия не очень большая, но невозможно всех детей возить в одну школу. И кто-то просто увел своих детей на домашнее обучение, что не очень хорошо, с точки зрения государственной безопасности. Но она всегда привносится — вот что важно! Эти культурные войны окрашены темой безопасности.

Александр Верховский

Денис Соколов: Считается, что некоторые мусульмане становятся радикальными, и радикальные мусульмане вдруг переходят к вооруженной борьбе. И, значит, вооруженный джихадист – это радикальный мусульманин. Вот это очень сомнительное утверждение! Радикальные убеждения и насильственные практики, вооруженные конфликты — это два совершенно разных феномена.

Сергей Медведев: Скажем, иконы в классе, иконы в офисе… В Звягинцевском фильме «Нелюбовь» пародийно показан православный бизнесмен, и там на работу принимают только людей, которые состоят в церковном браке, нельзя говорить о разводе и так далее. Здесь нарушаются какие-то конституционные права?

Нельзя не принимать людей на работу по религиозным признакам — это дискриминация, она запрещена законом

Александр Верховский: Нельзя не принимать людей на работу по религиозным или каким-то иным признакам — это дискриминация, она запрещена законом. Делать это с использованием служебного положения – уголовное преступление. А если кто-то хочет у себя в офисе повесить икону, постер Мадонны или все, что ему там нравится, то это его офис.

Денис Соколов: Это же не школа, которая является государственной территорией.

Александр Верховский: Это не место индоктринации других. Если начальник всем велит вешать иконы, вот это не дело. Но не всякое такое поведение должно описываться как дискриминация — тут надо пытаться как-то различать.

Сергей Медведев: А если в школе какие-то родители и ученики сами против этого?

Александр Верховский: Я бы сказал, даже если они не против…

Сергей Медведев: Этого не должно быть?

Александр Верховский: С моей точки зрения – нет. Потому что, с точки зрения кейса Лаутси, это не традиция, то есть эта традиция настолько прерванная, что она уже не является таковой. И это несомненный жест религиозной индоктринации. Это так же, как если бы в каждом классе висела написанная большими буквами фраза «Бога нет!» Этого тоже нельзя делать.

Сергей Медведев: О проблеме ношения кипы в публичном пространстве и о том, насколько человек вообще свободен выражать свою религиозную или этническую идентичность, говорит Довид Карпов, раввин общины «Даркей шалом».

Довид Карпов: Я родился в нерелигиозной семье, окончил химический факультет МГУ. К религии, к вере я пришел где-то в 25 лет. Но все-таки это было еще задолго до перестройки, и проблемы возникали. А чтобы пройти по улице в кипе – об этом и речи не шло: это привлекало внимание, вызывало вопросы. При этом я какое-то время работал по профессии, то есть химиком. Что хуже всего, у начальства возникали вопросы, оно боялось, как бы чего не вышло.

Мы знаем советское время, когда всякое отклонение от нормы вызывало подозрения. Все-таки мы все — в прошлом советские люди. Я не стесняюсь своего советского прошлого, но, конечно, я уже не советский человек по восприятию, по мировоззрению. Я думаю, этот преподаватель — тоже. Это просто какое-то личностное неприятие, фобия. Я не хочу сказать, что это какой-то антисемитизм: ну, просто почему-то это его задело. Так бывает.

У меня тоже был такой эпизод. Это было где-то в процессе перестройки, когда я должен был присутствовать в народном суде. Я снял головной убор, и у меня была кипа. Судья очень резко на это прореагировала, довольно грубо, в ультимативной форме потребовала снять кипу. Естественно, я не стал этого делать. Но было видно, что у нее какое-то личное к этому отношение.

Сейчас еврейская тема не то что перестала быть запретной, а просто стала нормальной, обычной темой

Я думаю, этой теме уделяют слишком много внимания. Это всего лишь единичный эпизод.

Сейчас мы видим, что сама эта еврейская тема всюду присутствует. Он не то что перестала быть запретной, а просто стала нормальной, обычной темой.

Сергей Медведев: Тема возвращается: антисемитизм в России. Помните, как у Ерофеева: «Гомосексуализм изжит целиком, но не полностью». Тут то же самое?

Александр Верховский: В постсоветское время антисемитизм был изжит на официальном уровне, то есть чиновникам стало нельзя его проявлять. Это табу сильно ослабло с началом украинской войны, просто потому, что разгул пропаганды потребовал несколько отпустить вожжи, и тут оно и поперло. Случаи все-таки, слава богу, эпизодические, но они есть, и за эти несколько лет их явно больше, чем за предыдущие несколько лет. Это не волна антисемитизма, но…

Сергей Медведев: Да, по-моему, примерно год назад Петр Толстой говорил: «Выскочили из-за черты оседлости, размахивая наганом».

Александр Верховский: У одного человека может вырваться все, что угодно, но начальство не сочло нужным его одернуть, и вот это более неприятно.

Сергей Медведев: В эти дни исполняется 65 лет «делу врачей», скоро годовщина смерти Сталина, которая тогда положила этому предел. Можно сказать, что за последние 25 лет российское общество прошло довольно сильный путь в отношении антисемитизма.

Александр Верховский: Безусловно! Я скажу даже, что наиболее радикальные элементы общества в этом смысле тоже сильно отошли от антисемитизма. Мы отслеживаем всякие насильственные инциденты, и физические нападения на евреев именно по антисемитской мотивации – это редчайшая вещь, это случается не каждый год. Даже актов вандализма (типа нарисовать что-то на кладбище или на синагоге) все меньше и меньше.

Денис Соколов: Он постепенно успешно заменяется антиисламизмом. Есть очень много примеров, когда люди, декларирующие свои либеральные взгляды, иногда не могут скрыть страха перед исламом или откровенной исламофобии. Если мы вспомним события Болотной и Сахарова 2011 года, то там тоже был этот момент. Почему-то мусульмане, которые пытались участвовать в этих либеральных протестах со своим либеральным проектом, не были приняты, по крайней мере, они почувствовали, что они чужие в этой политической повестке. В какой-то степени это одна из весьма важных причин того, что исламская молодежь на интеллектуальном уровне выбирает не…

Сергей Медведев: Либеральный ислам.

Антисемитизм постепенно успешно заменяется антиисламизмом

Денис Соколов: Дело даже не в либеральном исламе. Во-первых, антилиберальная риторика внутри исламской повестки – и антиамериканская, и антилиберальная.

Сергей Медведев: И антиизраильская, наверное.

Денис Соколов: Конечно. Во-вторых, это выбор довольно радикальных политических проектов, потому что других просто не предлагается, нет вариантов. Это и запрещенное в России Исламское государство, да и Рамзан Кадыров является вполне радикальным, весьма фундаменталистским политическим проектом. В последние два года те мусульмане, которые в какой-то степени считали Кадырова врагом ислама, говорят: «Да, он, конечно, какой был, такой и остался, но он защищает мусульман, создает здание политического ислама, и все равно, чьими руками Всевышний это делает». Вот это отсутствие политической альтернативы для реализации мусульман в нашем обществе приводит их к тому, что остается два проекта: один – это Исламское государство, а второй – Рамзан Кадыров.

Сергей Медведев: Он что, становится неформальным лидером российских мусульман?

Денис Соколов: Так тоже нельзя сказать, потому что далеко не все мусульмане воспринимают его как неформального лидера, но у него довольно большая поддержка. Сейчас же очень много зависит от того, как это представлено в медиа. Помните, эти митинги по поводу Мьянмы, рохинджи? Да, конечно, они были проектом. Это не было естественным движением миллиона мусульман в Грозном, которые вышли на улицы этого города (хотя, скорее всего, там никакой миллион не вышел).

Была активная кампания в соцсетях на протяжении уже как минимум года. Она была просто достаточно грамотно и интенсивно подхвачена людьми, которые работают с Кадыровым, развита и была доведена до состояния, когда митинги в Москве и миллионный митинг в Грозном стали правдоподобными. Вопрос не в том, был ли тот митинг, а в том, что он правдоподобен.

Помните, несколько лет назад была история с миллионным митингом мусульман на Манежной площади, который пытались согласовать несколько дагестанских ребят, желавших его продвинуть? Так вот, на «круглом столе» после несостоявшегося митинга, люди, которые представляли либеральную или консервативную группу в Москве, говорили так, как будто этот митинг уже состоялся. В соцсетях прошла история про миллионный митинг мусульман. Этого не было! Но у людей отложилось так, как будто это уже произошло, и они уже боятся этого.

Мусульмане есть везде, нет места мусульманским активистам — их побаиваются

Александр Верховский: Они еще априори боятся. Для баланса я скажу, что, да, конечно, мусульмане есть везде, нет места мусульманским активистам — их побаиваются.

Денис Соколов: И граница между активистом и не активистом все время гуляет.

Александр Верховский: Это проблема с двух сторон. Она всегда была, даже если вспомнить 90-е годы или начало 2000-х. Люди, которые презентовали себя как мусульманские деятели, почему-то вечно ввязывались в какие-то довольно странные кампании – то муфтий Таджуддин, например, заседал с Дугиным… Здесь есть какие-то серьезные внутренние проблемы.

Сергей Медведев: Потому что нет институтов, нет структур, в которые мог бы интегрироваться политический ислам.

Денис Соколов: Вот это важно. Ведь получается, что эта интеллектуальная верхушка, этот интеллектуальный авангард не принимается нашим обществом, и он как бы теряет авторитет внутри исламской уммы. А авторитет в исламской умме приобретают те люди, которые заседают в Думе.

Сергей Медведев: А есть открытые, готовые к дискуссии неконсервативные исламские руководители, проповедники, которые могли бы выступить с оппозиционной программой?

Денис Соколов: Конечно, есть, но у них возникает проблема, поскольку они не принимаются обществом, к ним относятся настороженно. Мы говорим: «Давайте вы снимете хиджаб, все это снимете, наденете костюм и придете к нам». Если они на это идут, то полностью теряют авторитет в умме. Если же они на это не идут, то им говорят: «Вы же пытались, вас не пустили».

Денис Соколов

Сергей Медведев: И поэтому у либеральной московской интеллигенции ислам ассоциируется с Кадыровым как с некой ультраконсервативной силой, которая идет рука об руку с Чаплиным, Дугиным и дает какие-то совершенно средневековые советы, как жить людям. Здесь такой встроенный расизм и неприятие другого, в том числе, и в либеральном сегменте общества, понятие о том, что угроза исходит со стороны любой религии.

Александр Верховский: Это правда. Люди, которые мыслят секулярно, могут относиться к активным формам проявления религии нейтрально, а могут относиться подозрительно. Мы постоянно слышим от людей, позиционирующих себя как секуляристы, что верующие (священники, муфтии и так далее) должны сидеть у себя в ограде, и там пусть делают все, что хотят, наружу не высовываются. Но это не форма коммуникации. Конечно, это не заканчивается добром. И понятно, что даже самое либеральное крыло любой религиозной традиции все равно для светского либерального общества будет выглядеть консервативно. Надо как-то с этим прижиться.

Авторитет в исламской умме приобретают те люди, которые заседают в Думе

Денис Соколов: Тем более, если интеллектуальный авангард этой исламской группы выбирает такие инструменты, как борьба с Чарльзом Дарвином или с Израилем — это основные враги. Сложно дискутировать на какую-то тему, когда говорят: «давайте мы сначала отменим эволюционную теорию».

Сергей Медведев: В Чечне все девочки в школах и женщины на улицах поголовно носят хиджабы?

Денис Соколов: Я бы так не сказал. Конечно, в Чечне это стало официальной формой одежды, и местная чеченка не может себе позволить ходить без платка. Но в Грозном можно встретить девушек и без платков. И за пределами Чеченской республики многие чеченки ходят без этих атрибутов.

Александр Верховский: Но есть и определенные требования.

Денис Соколов: Да, в пятницу все мужчины приходят на работу в исламской одежде.

Сергей Медведев: И требования в госучреждениях, чтобы женщины носили платок?

Александр Верховский: Да, даже если туда приходит не чеченка.

Сергей Медведев: Но это неконституционно!

Александр Верховский: Абсолютно неконституционно. Что тут должен делать федеральный центр? Если сказано, что эти вещи – право носить или не носить что-то из религиозных побуждений – это свобода совести, и это может быть ограничено только федеральным законом, то получается, что федеральный центр должен заставить местные власти не вводить такие ограничения. А вот попробуй это сделать!

Денис Соколов: А у него нет таких ресурсов, чтобы заставить местные власти принять ограничения. Ведь даже если формально Кадыров признает, что этого не существует, у него есть огромное количество инструментов для того, чтобы это происходило неформально.

Сергей Медведев: А в исламе не ведется дискуссия по поводу хиджаба в XXI веке?

Денис Соколов: Она внешняя.

Сергей Медведев: То есть это вообще не ставится под вопрос?

Поскольку с хиджабом часто борются

на уровне школ и околоофициальной риторики, то мусульмане борются за хиджаб в школах

Денис Соколов: Поскольку с хиджабом часто борются на уровне школ и на уровне околоофициальной риторики, то мусульмане борются за хиджаб в школах. И это становится больше символической борьбой. Вообще, хиджаб не обсуждается.

Сергей Медведев: Это как крест на груди христианина.

Денис Соколов: Да.

Александр Верховский: Понятно, что в реальности вот эти чеченские девушки, которые не носят платок, могут считать себя мусульманками.

Сергей Медведев: Это вопрос о том, насколько нормы религии в XXI веке являются более гибкими.

Александр Верховский: Честно говоря, нормы религии всегда гибкие. Все религиозные установления, хоть сколько угодно раз их пропиши, в реальности меняются. Просто религии, которые основаны на традиции, всегда принципиально утверждают, что у них все всегда так, как заповедовал отец-основатель. В реальности это не так. Это проблема всех больших религий, которые опираются на традиции.

Денис Соколов: И всех больших идеологий.

Александр Верховский: В христианстве, по идее, тоже должны соблюдаться все постановления Вселенских Соборов, что, мягко говоря, не соответствует действительности.

Сергей Медведев: Взаимодействие больших религий с миром порождает трения на границе. И мы постоянно пытаемся определить границы светского, религиозного и того, что является конституционным в публичном пространстве. Россия в этом отношении — многорегиональная и многоукладная страна. Внутри самой России есть несколько Россий, а если говорить о национальных республиках, то есть несколько уровней отношения к Конституции РФ.

Слово Михаилу Алексеевскому, руководителю Центра городской антропологии.

Михаил Алексеевский: Мне кажется, за последние несколько лет ситуация радикально поменялась. И сам факт того, что такое событие стало предметом бурного общественного обсуждения, очень и очень показателен. Ведь еще некоторое время назад эта история почти наверняка не вызывала бы никаких волнений и бурных обсуждений: ну, преподаватель сказал, ну, студент остался недоволен, но в СМИ это вряд ли проникло бы. И то, что сейчас это обсуждают в блогах, преподаватель оправдывается, широкая общественность спорит по этому поводу, – это очень хороший сигнал, яркий признак того, что Москва действительно превращается в настоящий большой мегаполис. А мегаполис – это всегда смешение самых разных людей, традиций, идей, он всегда поликонфессиональный, полиэтничный.

Мегаполис – это смешение самых разных людей, традиций, он всегда полиэтничныйй поликонфессиональный

Я живу недалеко от Университета дружбы народов имени Патриса Лумумба. В моем детстве встретить чернокожего студента было нормально, но при этом я понимал, что для Москвы это некоторая экзотика. Сейчас становится все более и более привычным встретить человека любой национальности с ярко выраженным конфессиональным обликом.

После общественных дискуссий, типа той, которая разгорелась только что по поводу этой истории в МГУ, общество, смирившись с этим, переходит на следующую ступень.

Ксенофобия – это некоторый коллективный страх, боязнь чужого. И в этом смысле евреи уже давно перестали восприниматься как чужие. С другой стороны, мигранты, появившиеся в большом количестве, – это как раз новые чужие, которые вызывают новые фобии, новые опасения и какую-то новую негативную мифологию, с ними связанную. Все разговоры про замаскированных бойцов ИГИЛ, история про миграцию, которая происходит в европейских странах, — это скорее общественные опасения, то есть мигрант из другого региона России уже больше свой. А вот если приедут какие-то таинственные, злые и нехорошие мигранты из другой страны, то их, наверное, будут бояться больше всего.

Сергей Медведев: Если сравнить дискуссии, которые постоянно долетают до нас из Франции, Бельгии… В крупных российских мегаполисах что, лучше решен вопрос, выше уровень толерантности, больше уровень интеграции?

Александр Верховский: Это вряд ли. Во Франции и Бельгии действует более жесткий секуляристский порядок. В этом смысле здесь мягче. А то, что там такое жесткое противостояние, в значительной степени объясняется просто тем, что там люди активнее, и если они активно не желают видеть людей в хиджабе, то могут продвигать это самыми разными способами. Здесь же совсем не так. Государство довольно сильно все придавило, в том числе и эту сторону тоже.

Взаимодействие больших религий с миром порождает трения на границе

Сергей Медведев: А если бы существовало более либеральное, свободное общество, было бы больше протестов против мечетей, против открытых богослужений?

Александр Верховский: Конечно! Я пока не могу себе представить, как в идеальном качестве будет существовать в России это открытое и свободное общество, но если просто убрать давление, перестать это запрещать…

Сергей Медведев: Но локально оно собирается — скажем, по строительству мечетей. Насколько сильны местные протесты в крупных российских мегаполисах?

Денис Соколов: Их не так много. В большей степени строительство мечетей тормозится на уровне чиновников.

Александр Верховский: Это немножко устарело, как было несколько лет назад.

Сергей Медведев: То есть этот вопрос снят, и люди из окрестных домов не возражают?

Денис Соколов: Бывают случаи, когда это вызывает у людей какие-то вопросы, но это не массово. Там, где есть политическая проблема, например, в Восточном Ставрополье, где строительство мечетей воспринимается как политическая акция, как появление нового пространства у пришельцев, это может становиться политической историей, хотя она тоже уже преодолена. Количество мигрантов уже такое большое, и все уже настолько давно живут вместе, что это не такой конфликт.

Препятствие для строительства мечетей в основном идет со стороны чиновников. У них такая фобия: они считают, что это будет распространение ислама.

Сергей Медведев: Но тот же чиновник согласует строительство православного храма.

Денис Соколов: Да, получается: вы строите мечеть – давайте построим православный храм, и он должен быть не ниже, чем мечеть.

Александр Верховский: От чиновников это зависит в решающей степени. Локальные протесты в районах Москвы против строительства мечетей — это все довольно старые истории. Весь актив, который в этом участвовал, давно куда-то разбежался, уехал или сел, так что не очень попротестуешь-то. Но московские власти по-прежнему не разрешают строить новые мечети. В принципе, это все регулируется, было бы желание.

Сергей Медведев: В Швейцарии, например, вводят запрет на строительство минаретов — там были референдумы.

Денис Соколов: Это общество, как раз та самая история, до которой мы еще не дошли.

Не хватает обсуждения проблемы

Александр Верховский: Вот есть протестующие, есть местные референдумы.

Денис Соколов: Мы только-только выходим из постсоветского состояния, при котором у большинства населения отсутствует и религиозная, и идеологическая идентичность. Есть такие постсоветские отголоски. Мне кажется, новое поколение, которое не будет мириться с советским признанием старшего по званию, может пересмотреть на эти вещи по-новому. Но пока этого нет. Есть немногочисленные факты перехода в ислам, и это достаточно ярко воспринимается людьми вокруг, хотя это единичные случаи. Но такого общественного движения нет.

Александр Верховский: Не хватает обсуждения. Все эти вещи обсуждаются очень странно, то есть люди заявляют свою позицию – «я против того-то, или я за»… Обычно это бывает на уровне трех-четырех ссылок на какие-то истории в других странах – и точка. Дискуссии не происходит. Это, собственно, состояние нашей общественной дискуссии по многим вопросам.

Сергей Медведев: Это отложенная проблема?

Александр Верховский: Да.

Денис Соколов: Замороженная.

Сергей Медведев: Если она разморозиться, может, ее и не будет. Все говорят, что за последние несколько лет что-то изменилось. Сейчас я делаю вывод, что общество, по крайней мере, на уровне российских мегаполисов, очень сильно меняется в сторону толерантности и мультикультурализма.

Александр Верховский: Но это не значит, что через десять лет все исчезнет, и никто не будет видеть никакой проблемы. Проблемы все равно будут. Если в силу каких-то обстоятельств на эту тему будут развиваться общественные дискуссии, то они будут развиваться и в конфликтной форме. Это неизбежно. Хотелось бы, чтобы эти конфликты не заходили слишком далеко. Но если вообще не дискутировать, то тоже не получается хорошо.

Молодые мигранты более успешны, чем их родители

Сергей Медведев: А возможно превращение Москвы в мусульманский город? Это вопрос времени?

Денис Соколов: Я не думаю, что Москва как огромный мегаполис может превратиться в совсем уж исламский город, потому что неисламское население очень велико. Но это движение есть, и количество мусульман в городе увеличивается. И интересно, что с точки зрения экономических ниш мусульмане занимают… Они много где работают.

Сергей Медведев: Да, они более активны.

Денис Соколов: Молодые (второго, третьего поколения) мигранты из исламских регионов гораздо более остро воспринимают развитие города в современном мире, то, что происходит с изменениями городской экономики, структуры рабочих мест в городе, с городским пространством, потому что они воспринимают это прямо. Они не живут по инерции, они приходят и пытаются осваивать это пространство. Мне кажется, мусульмане второго и третьего поколения могут принять очень активное участие в формировании новой городской среды.

Сергей Медведев: Они более успешны, чем родители. Они больше зарабатывают, чем люди из той же возрастной группы местного населения. И они более высоко образованы. Это гораздо более этнически сплоченная, консолидированная группа.

Денис Соколов: И у них есть идеологическая рамка, в которой они и готовы, и могут, и хотят обсуждать именно устройство города и городской дискурс.

Сергей Медведев: А почему в России это все происходит настолько иначе, чем на Западе? Мы читаем, как именно эти ребята второго и третьего поколений мигрантов приезжают на Запад и становятся самыми отмороженными радикалами, едут в ИГИЛ. Вроде бы их родители приехали, обустроились, получили в Марселе жилье, прописку, и люди из этнических гетто становятся более архаичными и консервативными. В чем тут разница? Почему западные города геттоизируют мигрантов, а здесь происходит большая интеграция?

Александр Верховский: Социальная структура этнических групп, которые здесь маркируются как мусульманские и находятся, условно говоря, во внутренней России, не считая Северного Кавказа, совсем другая. Это вопрос времени. Но мы не можем сказать, что здесь все непременно будет развиваться точно так же, как во Франции. Нет, потому что если молодые люди втягиваются в городскую жизнь, в обустройство новых социальных отношений, то это меняет обе стороны. Вопрос – в какую сторону? Мы экстраполируем каких-то абстрактных мусульман в будущее, а в будущем они будут другими.

Денис Соколов: Это вопрос конкурентности – насколько те люди, которые сейчас живут в большом городе, конкурентоспособны по сравнению с теми людьми, кто живет в больших городах Франции или США, по уровню образования, сплоченности, готовности делать карьеру. Мусульмане, которые приехали, делают карьеру. В этом смысле и есть разница.

Это разговор о важности городской жизни, который учит радоваться различиям

Сергей Медведев: В любом случае дискуссия в России пока развивается в позитивном направлении, хотя, конечно, самой дискуссии очень мало, просто скорее сами практики городской жизни являются интегративными. В целом это разговор о важности городской жизни, который учит радоваться различиям, тому, что различие является не угрозой, а жизненной силой города.

Как выбрать «правильную» кипу?

Обычай покрывать голову лежит в основе многих религий, в том числе и в иудаизме, где это действие распространяется как на замужних женщин, так и мужчин. Покрывать голову можно шляпой, бейсболкой, шапкой и тд. Наиболее распространенными еврейскими головными уборами является кипа (мн.ч. кипот) или ермолка. «Йерэй малка», что значит «трепет пред Царем», — именно так расшифровывается «ермолка». Ну а «кипа» означает «покрытие», «купол». В ортодоксальном иудаизме женщина не одевает кипу, это противоречит закону Торы — «Да не будет мужской одежды на женщине», а вот в реформаторском или консервативном — такое вполне можно увидеть, да и женщины не только в кипе, но и в талите (полотно с кистями, предназначенное для молитвы мужчин).

Зачем еврею носить кипу?

Еврей носит кипу в знак уважения к Богу. У религиозных евреев кипа на голове, у светских — где придется: в кармане, бардачке и тд. на случай похода в синагогу, к Котелю (Стене плача) или встречи с датишными. Ношение кипы является традиционным, обрядовым действом, не являющимся заповедью Торы. К слову знаменитая хохма на этот счет. 

«Задали вопрос раввину:
— Рави! Прошерстил всю Тору и не нашел, где же сказано о ношении кипы?
— Ну как же ты так не внимательно читал? Открывай Шмот (Исход) 34:29
— Эээ.. Моше сходил с горы Синай… Где же здесь о кипе?
— Неужели ты думаешь, что Моше был в этот момент без кипы?».

Кипа — традиция, ставшая неотъемлемой частью религиозности еврея. Традиция стала настолько весомой, что Шульхан Арух (свод еврейских законов) запрещает пройтись без покрытия головы больше нескольких шагов, а упавшую кипу при поднятии целуют, как Тору.
 



Разнообразие кип или покажи мне свою кипу, и я скажу кто ты

 

«Разговор американского неоортодокса с религиозным сионистом:
— Как Вы, уважаемый, можете носить вязаную кипу с дырочками? У вас же вся святость «выветривается» через них!
— А как Вы, уважаемый, можете носить плотную кожаную кипу? Ведь она, словно крышка из-под чайника, закрывает вам поток с небес!»

 

Действительно, кипа стала не просто покрытием, а отличительным знаком разных религиозных групп и течений внутри самого иудаизма. Вязаная кипа (сруга) — отличительный признак религиозных сионистов, кожаная черная — американских неоортодоксов, большая белая с кисточкой — брацлавских хасидов, черная бархатная — харедим и тд. Конечно, ориентир только на кипу может оказаться ошибочным, так как турист, купив «сувенирчик» с веселой побрякушкой на голове может вполне сойти за последователя раби Нахмана, а он его и знать не знает.

Романтическая предыстория вязания кип гласит, что девушки вязали крючком кипы своим избранникам, давая понять свои чувства. В особые дни принято одевать так называемую, праздничную кипу. Это кипа белого цвета, часто сделанная из атласа или шелка. Такая кипа придаст торжественности вашему костюму. Хотя вайсе ярмулке (белую кипу) могут носить и в повседневности, например, хасиды, дабы намекнуть на принадлежность к изучающим каббалу.
 



Бархатные кипы

 

Хасиды, которые относят себя к ультра-ортодоксальному движению (консервативной группе), основанному в XVIII веке в Украине мистиком Бааль Шем Товом, носят черные бархатные кипы, которые покрывают две или три четверти головы. Некоторые важные отличия есть в крое и кайме, в большей степени прослеживаются традициями семьи или общины.

Бархатные кипы из четырех клиньев обычно носят мужчины из менее строгих хасидских направлений. Многие ашкеназские евреи одевают такую кипу в синагогу, на праздники. Очень часто они имеют короткую стрижку и пейсы, которые они зачастую заправляют за уши.

Также, синяя или черная бархатная кипа является основой для парадного головного убора хасидов — штраймеля. Кипу оттачивают лисьими или собольими хвостами по контуру. Хасидов в штраймелях можно часто увидеть в израильских фильмах.
 

 



То, что интересно о кипах

 

► В армии Израиля имеются специальные кипы в камуфляжных расцветках. Часто звучат предложения обязать всех солдат носить такую кипу в виде формы.

 

► Кипат га-села (Купол скалы)  самая известная израильская кипа; но нет, это не головной убор, а золотой купол, который стал визуальным признаком Иерусалима. Без него уже и трудно представить город.

► Существует увлекательный израильский сериал под названием Сругим (вязаные кипы), в котором компания друзей никак не могут жениться и выйти замуж.



Как держится кипа на голове?

 

Если кипа из тянущегося материала, покрывающая большую часть головы, то проблем «падающей кипы» возникнуть не должно, а вот если она маленькая, так называемая «таблетка» или кипат-груш, то ее закалывают специальной заколкой к волосам. А вот что делать, если волос нет? Супер-клей в помощь! Одним словом, кипу для себя может найти каждый, выбрав по цвету, размеру, материалу и тд. Ведь ассортимент их весьма большой: и для детей, и для взрослых.

Выбрать и купить кипу по ссылке → https://jewishbook.com.ua/atributika/kippah/
 

 

что такое «кипа»: bars_of_cage — LiveJournal

Шульман Михаил (bars_of_cage) wrote,
Шульман Михаил
bars_of_cage
Categories: я иногда подрабатывал переводами с немецкого. Однажды мне заказали перевод статьи о Теодоре Герцле, идеологе сионизма. Потом перезвонили: перевод уже есть, но его нужно зачесть вслух на научном вечере. Странный расклад, но почему бы и нет. «Актером театра на Таганке», в конце концов, меня однажды уже объявляли)). Вечер проходил в еврейском культурном центре на Б.Никитской. Автор доклада, старый еврей-австрияк, был обворожительно старорежимен и будто только что вышел из сецессионного венского кафе. Пока он пил кофе в окружении почитателей, я вычеркивал невозможности из русского перевода. Наконец мы оказались в президиуме — несколько крупных величин иудаизма и я, лохматый альбинос. Автор читал кусок из своего доклада, затем я перехватывал микрофон и выдавал русскую порцию. И тут случилось страшное. Понятно, что в каких-то сугубых вещах я мог позволить себе неловкость выговора. Но тут до конца абзаца оставалось несколько строк — а я с ужасом видел, что не знаю, как выговорить это простое слово. И тогда я, обледенев, наклонился к соседу, профессору из Москвы, и шепнул ему, как исповеднику: «я не знаю, где ставить ударение: кИпа или кипА». Невозмутимый прежде профессор гневно встал, опрокинув стул спокойно произнес, не глядя на меня, одно-единственное слово, и австриец с улыбкой передал мне микрофон.
  • Оборона отопления

    по поводу отопления. Это беда, когда вообще это обсуждается, потому что конечно, должна быть возможность индивидуально включать себе тепло, так же,…

  • (no subject)

    https://openmedia.io/news/mosgorsud-zapretil-likvidirovat-tszh-kotoroe-sdayot-pomeshhenie-moskovskomu-shtabu-navalnogo

  • Как было в суде

    Как было в суде. ТСЖшники шумною толпой оккупировали коридорчик, в том числе сидя на полу (звук прибоя, думаю, доходил и до зала, но пристав не…

Photo

Hint http://pics.livejournal.com/igrick/pic/000r1edq

Что такое Ямака? Почему евреи носят кипу? ⋆ Еврейский магазин

Ношение ямаки распространено среди еврейских мужчин, и вы можете узнать почему.

Часто можно увидеть еврейских мужчин в маленькой шляпе, известной как ямака. Этот головной убор существует уже очень давно, доступен во многих вариантах и ​​имеет важное религиозное значение. Все эти темы рассматриваются в этой статье.

Еврейские мужчины и мальчики

Настоящее название головного убора еврейских мужчин и мальчиков — кипа или кипа на иврите.Множественное число — киппот. В языке идиш это ермолка, от которой происходит вариант ямака. Подходящим описанием ямаки является то, что это тканевый колпак без полей, который традиционно носят еврейские мужчины и мальчики в соответствии с требованием о покрытии головы.

Вам может быть интересно, где все еврейские мужчины должны постоянно носить кипу. Соблюдение требования о головном уборе по-разному интерпретируется и соблюдается различными подразделениями еврейской общины.Мужчины, принадлежащие к ортодоксальной еврейской культуре, должны носить ямаку всегда, в то время как представители неправославных кругов должны носить ее только в определенное время. Это время включает время молитвы дома или в синагоге, во время ритуалов и при посещении служб в храме.

Во многих синагогах

Во многих синагогах и на различных церемониях принято иметь дополнительную кипу для гостей. Еврейский закон требует, чтобы во время молитвы мужчины всегда носили кипу, и это согласно Рамбаму.Мальчики из православной общины должны рано начать носить кипу, чтобы привычка сформировалась к тому времени, когда они повзрослеют.

Текст Талмуда требует, чтобы еврейские мужчины покрывали свои головы, чтобы страх небесный мог покоиться на них. Таким образом, головной убор — это способ почитать и бояться Бога. Говорят, что рабби Хуна бен Джошуа никогда не проходил более 6,6 футов без кипы, потому что, по его словам, Божественное присутствие всегда было на его голове. Споры о том, является ли ношение ямаки обычным или законом, продолжаются.

Буквальное значение слова «киппа» на иврите — «купол», и это точное изображение покрытия головы. Имя идиш связано с арамейским термином, означающим «бояться короля». Ярмулке также похоже на латинское слово, обозначающее капюшон, который носили в церкви в средние века.

в библейских текстах

В некоторых библейских текстах говорится о покрытии головы как о способе прославления Бога. Один из них находится в книге 2 Царств 15, стих 30.Этот случай произошел, когда могущественный человек Божий Давид взошел на Масличную гору в слезах. В это время он шел босиком и прикрыл голову. Мужчины, которые были с ним, тоже стали покрывать головы и плакать.

Почему евреи носят кипу или ермолку

Кипа (произносится кее-па) — еврейское слово, обозначающее тюбетейку, которую традиционно носили еврейские мужчины. На идиш его еще называют ермолке или коппель. Киппот (множественное число от кипы) носят на вершине головы человека.После Звезды Давида они, вероятно, являются одним из самых узнаваемых символов еврейской идентичности.

Кто и когда носит кипу?

Традиционно кипот носили только мужчины-евреи. Однако в наше время некоторые женщины также предпочитают носить кипу как выражение своей еврейской идентичности или как форму религиозного выражения.

Время ношения кипы варьируется от человека к человеку. В ортодоксальных кругах мужчины-евреи обычно носят кипу постоянно, независимо от того, посещают ли они религиозную службу или занимаются повседневной жизнью за пределами синагоги.В консервативных общинах мужчины почти всегда носят кипу во время религиозных служб или официальных мероприятий, например, во время праздничного ужина или во время бар-мицвы. В реформаторских кругах мужчины носят кипу одинаково часто, как и они не носят кипу.

В конечном итоге решение о том, носить ли кипу или нет, сводится к личному выбору и обычаям сообщества, к которому человек принадлежит. С религиозной точки зрения носить кипы не обязательно, и многие евреи-мужчины их вообще не носят.

Как выглядит кипа?

Изначально все кипы выглядели одинаково. Это были маленькие черные тюбетейки, надетые на макушку головы человека. Однако в наши дни кипы бывают самых разных цветов и размеров. Посетите местный магазин иудаики или рынок в Иерусалиме, и вы увидите все, от вязаной кипы всех цветов радуги до логотипов спортивных бейсбольных команд. Некоторые кипы будут небольшими тюбетейками, другие будут покрывать всю голову, а третьи будут напоминать шапки.Когда женщины носят кипу, они иногда выбирают ту, которая сделана из кружева или украшена женскими украшениями. И мужчины, и женщины обычно прикрепляют кипу к волосам заколками.

Среди тех, кто носит кипу, нередко есть коллекция разных стилей, цветов и размеров. Это разнообразие позволяет владельцу выбрать ту кипу, которая соответствует его настроению или причине, по которой он ее носит. Например, черную кипу можно надеть на похороны, а красочную кипу — на праздничное собрание.Когда еврейский мальчик совершает бар-мицву, а еврейская девушка — бат-мицва, по этому случаю часто делают специальный кипот.

Почему евреи носят кипу?

Ношение кипы — не религиозная заповедь. Скорее, это еврейский обычай, который со временем стал ассоциироваться с еврейской идентичностью и проявлением уважения к Богу. В православных и консервативных кругах покрытие головы рассматривается как знак йират Шамаим , что на иврите означает «благоговение перед Богом».Эта концепция пришла из Талмуда, где ношение головного убора связано с проявлением уважения к Богу и людям с более высоким социальным статусом. Некоторые ученые также ссылаются на средневековый обычай покрывать голову в присутствии членов королевской семьи. Поскольку Бог — «Царь царей», имело смысл также покрывать голову во время молитвы или религиозных служб, когда кто-то надеется приблизиться к Богу через поклонение.

Согласно автору Альфреду Колтаху, самое раннее упоминание еврейского головного убора происходит из Исхода 28: 4, где оно называется мицнефть и относится к части гардероба первосвященника.Еще одна библейская ссылка — это 2 Царств 15:30, где покрывать голову и лицо — это знак траура.

Источник

  • Колтах, Альфред Дж. «Еврейская книга« Почему »». Джонатан Дэвид Паблишерс, Инк. Нью-Йорк, 1981.

Что говорят об израильских евреях разные стили головных уборов

То, что вы носите, может многое сказать о том, кто вы и во что верите. В Израиле, например, тип кипы (или ее отсутствие), которую носит израильский еврей, часто сильно коррелирует с его религиозной принадлежностью, а также некоторыми политическими взглядами.

Эти тюбетейки (также известные под еврейским названием ермолки) регулярно носят около одной трети израильских мужчин-евреев, особенно религиозные. Они бывают нескольких основных стилей, причем некоторые из них более предпочтительны для определенных еврейских подгрупп, чем другие.

Среди израильских мужчин, которые говорят, что они обычно носят большую черную тканевую кипу, большинство идентифицируют себя как евреев-харедим (также известных как ультраортодоксальные) (58%). Напротив, большинство тех, кто носит черную вязаную крючком или вязаную кипу (59%), говорят, что они масорти («традиционные») евреи.И маленькие черные тканевые кипы (множественное число от киппа), а также цветные или узорчатые вязаные кипы особенно распространены среди евреев Дати («религиозных», иногда называемых «современными ортодоксами»).

Между тем, среди израильских мужчин, которые обычно не носят головной убор, 73% составляют евреи Хилони («светские») и около четверти (27%) — масорти («традиционные»).

Подавляющее большинство мужчин харедим и дати носят ермолку или какой-либо другой головной убор (на публике некоторые харедим предпочитают фетровую шляпу или штреймель, восточноевропейские меховые шапки).Мужчины масорти более разделены: 42% обычно носят головной убор, а 57% — нет. Практически ни один хилоним не носит религиозного головного убора. (В другом сообщении Fact Tank подробно описаны различия между этими четырьмя основными еврейскими подгруппами в Израиле.)

Хотя ношение кипы в повседневной жизни является в первую очередь подтверждением религиозной идентичности, в Израиле некоторые типы кипы могут косвенно указывать на некоторые политические взгляды владельца. Фактически, термин «киппа сруга» (вязаная кипа) иногда используется для описания «религиозных сионистов», соблюдающих евреев, которые считают еврейский народ имеющим религиозное право на территорию в регионе.

Данные подтверждают такую ​​ассоциацию. Среди мужчин, носящих цветную вязаную кипу или узорчатую кипу, большинство (63%) говорят, что термин «сионист» очень точно описывает их . Напротив, большинство тех, кто носит большую черную тканевую кипу (58%), говорят, что ярлык «сионист» , а не точно описывает их; Эта группа состоит в основном из харедим, некоторые из которых долгое время относились к еврейскому государству неоднозначно.

Большинство тех, кто носит цветную или узорчатую вязаную или связанную кипу, согласны с утверждением «арабы должны быть изгнаны или переселены из Израиля» (65%) и говорят, что мирное сосуществование Израиля и независимого палестинского государства невозможно , а не (58 %).Аналогичным образом, примерно семь из десяти мужчин, носящих черную вязаную крючком кипу, согласны с тем, что арабов следует изгонять или переводить, в том числе 45%, которые полностью согласны с . И почти три четверти тех, кто носит черную вязаную крючком кипу (75%), считают, что решение с двумя состояниями — это , а не .

На вопрос об их политической идеологии большинство израильских евреев-мужчин, носящих черную вязаную крючком кипу (70%) или цветную или узорчатую вязаную кипу (58%), говорят, что они являются политическими правыми. Между тем, большинство мужчин-евреев, которые носят маленькую черную тканевую кипу (65%), идентифицируют себя как политических центристов, как и большинство израильских еврейских мужчин, которые вообще не носят головной убор (55%).Среди тех, кто не носит головной убор, 12% называют себя левыми в политике — это все еще небольшое меньшинство, но намного больше, чем практически несуществующая доля мужчин, которые носят кипу и идентифицируют себя с левыми.

Полную разбивку мнений мужчин, носящих разные типы головных уборов, по различным вопросам см. В таблицах в этом PDF-файле.

Майкл Липка — редактор отдела религиозных исследований исследовательского центра Pew Research Center.

В чем разница? — Klipped Kippahs

.

Одежда, которую носят евреи, обычно различается в зависимости от деноминации. Многие евреи покрывают голову во время молитвы, посещения синагоги на религиозном мероприятии или фестивале. Это считается признаком набожности и уважением к Богу. В Талмуде есть свидетельства еврейского учения, в которых обсуждается необходимость какого-то головного убора.

Эту маленькую еврейскую круглую тканевую шапку, ермолку, кипу, кипот, тюбетейку и т. Д. Можно назвать множеством терминов.Возраст и происхождение человека могут во многом зависеть от того, какую фразу он использует. Но какая на самом деле разница?

Что такое кипа?

Кипа на иврите переводится как «купол». Интересный факт: в Талмуде это означает «тюрьма», потому что в то время тюрьмы имели куполообразные крыши. Кипу также называют тюбетейкой. Эта безполяная кепка традиционно изготавливается из ткани, и евреи носят ее в соответствии с обычным требованием ортодоксальных властей, согласно которым голова должна быть покрыта.

Талмуд связывает акт ношения кипы, или киппота во множественном числе, как проявление уважения к Богу и признание Его присутствия над нами. Этот еврейский головной убор с годами превратился в различные стили и узоры, такие как современный вязаный белый, синий, черный бархат или уникальный бухарский узор.

Стиль Киппота, который носят отдельные евреи или которые носят в определенных случаях, может варьироваться, например, евреи в стиле ешивы, которые обычно носят кипу из черного бархата.Известно, что современные ортодоксальные евреи носят вязаные цветные кипы, в то время как евреи-хасиды носят меховую шапку, известную как штреймель, в Шаббат и праздничные дни.

Что такое ермолка?

Ярмулке, с другой стороны, — это слово на идише, впервые заимствованное из славянского, а затем из тюркского. Его можно перевести как «кепка», и оно обычно использовалось для обозначения любого вида кепки, которую носили местные жители.

Слово Ярмулке происходит от еврейского слова «Яр Хамелех», что означает «боязнь царя».Вот к чему сводится эта традиция. Трепет перед небесами или высшей силой. Этот термин был более распространен в западном мире в предыдущих поколениях, когда более широко использовался идиш.

Еврейские головные уборы

Среди традиционных евреев ашкенази принято постоянно покрывать голову. В то время как многие традиционные сефардские евреи имеют обыкновение прикрывать себя только во время молитвы и во время произнесения благословений. В дополнение к традиционным требованиям для некоторых людей ношение покрова является частью их культурной самобытности.В реформе или более либеральном контексте он приобретает меньший гендерный аспект, поскольку любой представитель гендерного спектра будет носить его.

Будь то кипа или ермолка, все это относится к одному и тому же. Многие евреи чувствуют, что, надевая этот еврейский головной убор, они с гордостью заявляют о своей вере всему миру. Традиция развивалась на протяжении многих лет, чтобы включать кипы или ермолки определенных цветов, размеров и материалов в знак верности определенной группе.

Klipped Kippahs позволяет легко организовать персонализированные мероприятия для всех ваших индивидуальных потребностей в кипах или ермолках.Позвоните по телефону 954-228-3518, чтобы узнать больше о том, чем может помочь наша команда опытных дизайнеров.

Определение ермолки по Merriam-Webster

яр · муль · ке | \ ˈYä-mə-kə , ˈYär-mə (l) -kə \

: тюбетейка, которую особенно носят ортодоксальные и консервативные еврейские мужчины в синагоге и дома.

еврейских знаков и символов: Кипа — Еврейский мир — Гаарец | Новости Израиля, данные о вакцине против COVID, Ближний Восток и еврейский мир

Еврейское слово кипа буквально означает купол.Ярмулка и тюбетейка — другие общие термины для этого головного убора, который является одним из самых известных символов иудаизма.

Статьи по теме

В отличие от того, что некоторые ожидают услышать, ношение кипы не имеет ничего общего с Торой или ее заповедями. Эта практика возникла из единственного утверждения в Вавилонском Талмуде, в котором рабби Хуна говорит, что он не пройдет расстояние в четыре локтя (шесть футов) с непокрытой головой, «поскольку Божественное Присутствие находится над моей головой.С годами покрытая голова стала признаком смирения перед Богом.

Сегодня соблюдающие еврейские мужчины (а также гораздо меньшая часть женщин) носят кипу постоянно; многие другие евреи надевают тюбетейку только во время еврейских ритуалов, во время молитвы в синагоге или храме или во время еды.

Однако еще в середине 18 века Виленский Гаон — в то время бесспорный лидер европейского еврейства — утверждал, что никто никогда не обязан носить головной убор, даже когда произносит благословение.Если бы он сказал такое сегодня, его, без сомнения, обвинили бы в ереси, потому что в нынешнем религиозном мировоззрении ношение кипы считается обязательным для еврея, мужчины или мальчика.

Как эта практика стала такой распространенной? По мере того, как враждебность между евреями и христианами в Европе нарастала на протяжении веков, ношение кипы превратилось для евреев в символ нехристианства.Христианин снимает шляпу, когда входит в церковь, поэтому иудаизм стремился выделиться, требуя от последователей покрывать голову при входе в синагогу.

Отсюда следует, что сефардские евреи в Северной Африке и на Ближнем Востоке — где иудейско-христианская враждебность не была фактором — не воспитывались с таким же сильным чувством кипы как неизменным признаком еврейской идентичности.Только когда они переехали в Израиль и присоединились к более крупной еврейской общине здесь, религиозные евреи-сефарды широко распространили эту практику. Свидетельством тому является недавнее постановление раввина Овадии Йосефа, светила сефардского еврейства 20-го века, который постановил, что кипу следует носить постоянно, чтобы «продемонстрировать принадлежность к религиозно соблюдающей общине».

Стили кипы часто различаются в зависимости от подгруппы в религиозном мире.Вообще говоря, чем больше кипа, тем более религиозно соблюдается ее владелец. Ультраортодоксальные евреи носят простую черную бархатную кипу, хотя некоторые хасиды предпочитают белую модель с милым помпоном. Религиозные сионисты носят красочную вязаную кипу с рисунком, но если политика ее владельца не в центре, он может выделиться из остальной толпы полностью черной вязаной кипой. Более либеральные евреи часто предпочитают носить красиво вышитую бухарскую или узбекскую кипу.А есть люди, которые идут к Стене Плача, посещают храмовые службы или оказываются на еврейских похоронах, но заранее не надевают головной убор: им приходится обходиться дешевыми подачками из ацетата или картона.

Будьте в курсе: подпишитесь на нашу рассылку новостей
Спасибо за регистрацию.

У нас есть и другие информационные бюллетени, которые, на наш взгляд, будут для вас интересными.

кликните сюда
Ой. Что-то пошло не так.

Повторите попытку позже.

Попробуй еще раз
Спасибо,

Указанный вами адрес электронной почты уже зарегистрирован.

Закрывать ‘

Еврейский женский КИППОТ: значения и мотивы

  • Абу-Лугход, Лила.2002. Действительно ли мусульманским женщинам нужны сбережения? Антропологические размышления о культурном релятивизме и других его проявлениях. Американский антрополог 104 (3): 783–790.

    Артикул Google Scholar

  • Афшар, Хале. 2008. Могу я увидеть твои волосы? Выбор, свобода действий и отношения: дилемма веры и феминизма для мусульманских женщин, которые прикрываются. Этнические и расовые исследования 31 (2): 411–427.

    Артикул Google Scholar

  • Авишай, Орит.2008. «Заниматься религией» в светском мире: женщины в консервативных религиях и вопрос свободы воли. Гендер и общество 22 (4): 409–433.

    Артикул Google Scholar

  • Бартковски, Джон П. и Дженнан Газал Рид. 2003. Завуалированное представление: Пол, власть и идентичность среди евангелистских и мусульманских женщин в Соединенных Штатах. Качественная социология 26 (1): 71–92.

    Артикул Google Scholar

  • Бурдье, Пьер.1984. Отличие: социальная критика суждения вкуса . Кембридж: Издательство Гарвардского университета.

    Google Scholar

  • Броннер, Лейла Лия. 1993. От вуали до парика: накидка для волос еврейских женщин. Иудаизм 42 (4): 465.

    Google Scholar

  • Чаддертон, Шарлотта. 2012. Проблема роли белого исследователя в исследованиях социальной справедливости. Этнография и образование 7 (3): 363–380.

    Артикул Google Scholar

  • Droogsma, Рэйчел Андерсон. 2007. Новое определение хиджаба: точка зрения американских мусульманок на вуаль. Журнал прикладных коммуникационных исследований 35 (3): 294–319.

    Артикул Google Scholar

  • Двайер, Клэр. 1999. Скрытые значения: молодые британские мусульманки и преодоление различий. Пол, место и культура: журнал феминистской географии 6 (1): 5–26.

    Артикул Google Scholar

  • Эльвер, Хилал. 2012. Споры о платках: секуляризм и свобода религии . Нью-Йорк: Издательство Оксфордского университета.

    Книга Google Scholar

  • Franks, Myfanwy. 2000. Переходя границы белизны? Белые мусульманки, которые сегодня носят хиджаб в Великобритании. Этнические и расовые исследования 23 (5): 917–929.

    Артикул Google Scholar

  • Фукс, Илан. 2012. Покрытие волос для одиноких женщин: новое прочтение галахических постановлений Мизраги. Нашим: журнал исследований еврейских женщин и гендерных проблем 23 (1): 35–59.

    Google Scholar

  • Ганс, Герберт Дж. 1979. Символическая этническая принадлежность: будущее этнических групп и культур в Америке. Этнические и расовые исследования 2 (1): 1–20.

    Артикул Google Scholar

  • Глейзер, Барни Г. 1978. Теоретическая чувствительность: достижения в методологии обоснованной теории . Милл-Вэлли, Калифорния: Социология Пресс.

    Google Scholar

  • Гроссман, Аминадав. 2014. Трансформация американского еврейства и мужских головных уборов: история ермолки с 1945 по 1975 год (неопубликованная докторская диссертация).Колумбийский университет, Нью-Йорк.

  • Инбари, Мотти. 2012. Кампании скромности раввина Амрама Блау и движения Neturei Karta, 1938–1974. Израильские исследования 17 (1): 105–129.

    Артикул Google Scholar

  • Израиль-Коэн, Яэль. 2012. Еврейские современные ортодоксальные женщины: активное сопротивление и синагогальный ритуал. Современное еврейство 32: 3–25.

    Артикул Google Scholar

  • Махмуд, Саба.2001. Феминистская теория, воплощение и послушный агент: некоторые размышления о возрождении египетского ислама. Культурная антропология 16 (2): 202–236.

    Артикул Google Scholar

  • Мерниси, Фатима. 1975. За завесой . Кембридж, Массачусетс: издательство Schenkman Publishing Company.

    Google Scholar

  • Мерниси, Фатима. 1987. За вуалью: динамика мужчин и женщин в современном мусульманском обществе , vol.423. Блумингтон, Индиана: Издательство Индианского университета.

    Google Scholar

  • Мерниси, Фатима. 1992. Покров и мужская элита: феминистская интерпретация прав женщин в исламе . Нью-Йорк: Основные книги.

    Google Scholar

  • Миллиган, Эми К. 2012. Выбор Каллаха: практика покрытия волос православными женщинами в небольшом американском городке (неопубликованная докторская диссертация).Государственный университет Пенсильвании, Пенсильвания.

  • Миллиган, Эми К. 2013. Цвета еврейской радуги: исследование гомосексуальных еврейских мужчин и ермолков. Журнал современного иудаизма 12 (1): 71–89.

    Артикул Google Scholar

  • Миллиган, Эми К. 2014. Расширение сестринства: еврейские лесбиянки и экстернализация еврейства. Журнал лесбийских исследований 18 (4): 437–455.

    Артикул Google Scholar

  • Mojab, Shahrzad.1998. «Мусульманские» женщины и «западные» феминистки: дебаты о частностях и универсалиях. Ежемесячный обзор 50 (7): 19.

    Статья Google Scholar

  • Predelli, LineNyhagen. 2004. Интерпретация гендера в исламе: тематическое исследование мусульманок-иммигрантов в Осло, Норвегия. Гендер и общество 18 (4): 473–493.

    Артикул Google Scholar

  • Рид, Дженнан Газаль и Джон П.Бартковский. 2000. Скрывать или не закрывать? Тематическое исследование переговоров об идентичности среди мусульманских женщин в Остине, штат Техас. Гендер и общество 14 (3): 395–417.

    Артикул Google Scholar

  • Руби, Табассум Ф. 2006. Слушая голоса в хиджабе. Международный форум женских исследований 29 (1): 54–66.

    Артикул Google Scholar

  • Шрайбер, Линн (изд.). 2003. Игра в прятки: Еврейские женщины и прическа . Нью-Йорк: Публикации Урим.

    Google Scholar

  • Скотт, Джоан Валлах. 2009. Политика завесы . Принстон: Издательство Принстонского университета.

    Google Scholar

  • Сейгельшифер, Валерия и Това Хартман. 2011. От тичелей до обручей: современные православные женщины и практика головного убора. Международный форум женских исследований 34 (5): 349–359.

    Артикул Google Scholar

  • Ширази, Фаэге. 2001. Открытие вуали: хиджаб в современной культуре . Гейнсвилл: Издательство Университета Флориды.

    Google Scholar

  • Штраус, Ансельм Л. и Джульет М. Корбин. 1994. Методология обоснованной теории. В Справочник качественных исследований , изд.Норман К. Дензин и Ивонна С. Линкольн, 273–285. Таузенд-Оукс, Калифорния: Сейдж.

    Google Scholar

  • Тарагин-Целлер, Леа. 2014. Скромность ради всего святого: Авторитет и творчество среди ультраортодоксальных девушек-подростков в Израиле. Нашим: журнал исследований еврейских женщин и гендерных проблем 16: 75–96.

    Google Scholar

  • Тавори, Иддо. 2010. О ермолках и категориях: Делегирование границ и феноменология интерактивного ожидания. Теория социологии 39: 49–68.

    Артикул Google Scholar

  • Вайс, Сьюзен. 2009. Под обложкой: Демистификация женского головного убора в еврейском законе. Нашим: журнал исследований еврейских женщин и гендерных проблем 17: 89–115.

    Google Scholar

  • Вест, Кэндис и Дон Х. Циммерман. 1987. Занимаюсь полом. Гендер и общество 1 (2): 125–151.

    Артикул Google Scholar

  • Уильямс, Рис Х. и Джира Ваши. 2007. Хиджаб и американские мусульманки: создание пространства для автономной самости. Социология религии 68 (3): 269–287.

    Артикул Google Scholar

  • Крыло, Адриен Кэтрин и Моника Най Смит. 2005. Критический расовый феминизм приоткрывает завесу: мусульманки, Франция и запрет на ношение платков. UC Davis Law Review 39: 743.

  • Добавить комментарий

    Ваш адрес email не будет опубликован.